Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Окно гостиницы выходило на площадь, и два дня, когда бы я ни подошел к нему, «пейзаж» был один и тот же. С высоты третьего этажа все подходы к гостинице выглядели колышущейся, живой мозаикой, напоминавшей движение карт, если бы игра шла одними пиками и трефами. Мозаику составляли громадные плоские кепки, которые принято носить в Грузии, и черно белые тюбетейки ташкентцев. Во многих городах есть места, обычно бульвары, где собираются потолковать болельщики. Но то сборище выглядело не просто живописным, оно было беспокойным и даже вызывало сочувствие. О чем бы и сколько бы ни говорили эти люди, они не были в силах выведать, чем окончится занимавший их воображение матч. С утра до ночи они тщетно искали успокоения, перебирая, перемалывая, тасуя тысячу и одну версию

Он бегал легко, размашисто, по мальчишески весело. Ему вообще футбол был в радость! Отработав полтора часа в тяжелейшем матче, он мог все забыть и помнить только, какой он дал скрытый пас Славке и как тот его понял, и без конца всем об этом рассказывать. Он поездил по белу свету, много повидал и заделался коллекционером: собирал и держал в памяти лучших мастеров, избранные приемы, удары, эпизоды, умел рассказать и изобразить, как, кто, где и когда превосходно сыграл. Сам красивый игрок, он собирал и коллекцию, делавшую честь его вкусу. Любой искусник пользовался его расположением и доверием. Играть ему приходилось с разнокалиберными мастерами, и, кто бы ни оказывался рядом, Воронин терпеливо сносил чужие промахи и готов был отработать за двоих. А мечтал он о партнерах, которые были бы ему равны, а то и лучше его. Зная, что сам он «звезда», Воронин с наслаждением, будто хвастаясь, говорил о других «звездах». Он легко, беспечно относился к своей одаренности (чересчур беспечно!) и не испытывал ни малейшей ревности к кому бы то ни было