Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


В солнечный день над трибунами повисает пронизанный солнцем тревожный синеватый табачный дымок

Сколько же потом шло толков вокруг этого гола! Демонстрировались кинопленки, фотографии, присягали и клялись очевидцы. Но нет в футболе иного суда кроме судейской тройки, и нет иных аргументов кроме их убеждения в своей правоте. Законна ли такая власть? Спросим проще: ошибаются ли судьи, в том числе и в решающие моменты, определяющие счет и результат? Ошибаются. Но все же гораздо реже, чем мерещится односторонне воспринимающим игру болельщику, футболисту, тренеру. Мир погряз бы в распрях, если бы судейская власть ставилась под сомнение и решения арбитров подвергались обжалованию и пересмотру. В непреклонном жесте арбитра, единолично отвечающего за правопорядок на поле, – спасение футбола. Мы имеем право утверждать, что форма правления в футболе – судейская диктатура. Потому то так ценится легко читающий игру, поворотливый, остроглазый, решительный, без намека на гамлетовскую раздвоенность и честный перед футболом судья. Такие люди имеют не меньше права на славу, чем «звезды». Спустя четыре года после этого матча, на чемпионате мира в Мексике, я был свидетелем, как туристы, главным образом англичане и немцы из ФРГ, узнав, что перед ними Бахрамов, тянулись к нему с блокнотами за автографом. Тофик важничал и, ставя подписи, сквозь зубы ворчал: «Ох они мне и надоели…»
К слову, в Мексике тоже не раз приходилось задумываться о «людях в черном». Нас всех больно хлестнули досадные обстоятельства, при которых был забит гол в матче СССР – Уругвай. Я из ложи прессы не заметил, зашел ли мяч за линию. Но у меня нет оснований не верить нашим футболистам, которые это видели. Точно так же я допускаю, что и судья, находившийся в отдалении, честно прозевал этот миг. Если бы ошибка не привела к голу, о ней тут же забыли бы – ведь это был не офсайд, не назначение пенальти, не удаление с поля. В финальном матче был эпизод, когда вратарь итальянцев Альбертози занес мяч за лицевую линию, Пеле стал требовать углового, но судья не дал: он не заметил. Я об этом сужу уверенно, потому что с моего места все было видно как на ладони. Но кто помнит о таком пустяке!
Матч Мексика – Бельгия, решавший, какая из команд выйдет в четвертьфинал. Единственный гол забили мексиканцы с пенальти. Ложа прессы наблюдала инцидент, приведший к наказанию, со спины. По центру к воротам рванулись бельгийский защитник и мексиканский форвард. Мяч перед ними. Бельгиец чуть впереди. И вдруг мексиканец падает плашмя, наткнувшись на ногу бельгийца, а мяч улетает за боковую линию. Судья, бежавший следом за игроками, резко останавливается и выбрасывает руку в направлении белой точки на штрафной. Бельгийцы ожесточенно спорят. В нашей ложе, где обычно не смолкают разговоры, стало тихо. Вроде бы правильно: подножка…
В перерыве мы кидаемся к телевизорам, чтобы посмотреть замедленное повторение эпизода. Сначала он был показан опять со спины. Молчим, это мы уже видели. И тут же запись с другой камеры, из за бельгийских ворот, – с лица. Прекрасно видно, как бельгиец вытягивает ногу, выбивая мяч, и после этого на нее наскакивает мексиканец и валится как подкошенный. Пресс клуб взорвался, на разных языках прозвучало: «Нет пенальти!»
Николай Латышев, контролер этого матча, выставил судье «двойку». Любопытно, что позже, в новых повторениях по телевизору, кадры, снятые из за ворот, больше не фигурировали. Так что же, судья – злодей? Нет, и тут была ошибка. Он, как и мы в ложе прессы, видел эпизод со спины, с порядочного расстояния и принял решение интуитивно