Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Мне теперь думается, что мы, спецкоры, тогда не отдавали себе отчета в том, что свиделись с командой удивительной, нам могло показаться, что подобную игру доведется посмотреть еще не раз. В конце концов, это был первый наш чемпионат мира. Сейчас я знаю твердо, что ничего похожего не видел на зеленых прямоугольниках за минувшее с тех пор время, включая чемпионаты мира в Англии, Мексике, ФРГ, включая команды, носившие название «сборная Бразилии», которые я воочию наблюдал в 1965 году в Москве и Рио де Жанейро, в 1966 году в Ливерпуле, в 1970 году в Гвадалахаре и Мехико, в 1973 году снова в Москве и в 1974 году в Мюнхене. Перевидано много первоклассных команд, матчей, игроков, но прибывающие впечатления откладываются где то сбоку, поодаль, а та бразильская сборная в памяти стоит особняком

Потом мы увидели его центральным нападающим, и начались чудеса похлеще. Здесь, будучи наречен главной фигурой, он и матча не взял, чтобы обвыкнуть. Его талант оказался разносторонним, неисчерпаемым. Федотов стал лидером команды по праву своего искусства, лидером покладистым, терпеливым, прекраснодушным, не стремившимся к самовластью, как иные записные бомбардиры, жадно требующие игры па себя. Он забивал сам и давал забивать другим. А забивал он, как никто другой. Казалось, он не прилагает никаких особых усилий. Так, ненароком уловит мгновение и ударит, склонив тело на сторону, чтобы мяч удобнее вошел в подъем его большой ноги. При этом ни мощного движения, ни пушечного выстрела, ни рывка, когда от топота гудит земля, нет, все мягко, незаметно, а мяч – в воротах, и только по резко переломившемуся телу вратаря можно было понять, какой силы и точности федотовский удар. Попал, и никакого торжества или вызова. Возвращался не спеша к центру человек, знающий, что он сейчас сделал то, что делать умеет, и готовый сделать это снова. Он умел забивать с неочевидных позиций, что обманывало защитников. Он умел посылать послушный мяч не в заманчиво открытый ближний угол, где его можно настичь броском, а в неудобный дальний, чем приводил в отчаяние вратарей