Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Стадион во все глаза смотрел на безмолвную драму и понимал человека, рвавшегося на части, чтобы делать и то, что велели обязанности, и то, что он один считал себя обязанным сделать. И нельзя было его не пожалеть, нельзя было не разделить с ним его метаний. Когда же в конце концов именно он послал мяч Соловьеву, как бы доверив ему тот удар, который снимет с него боль, и удар был нанесен, а потом Бобров забил гол, развязка показалась мне по человечески верной: в ней выразилось трепетное биение страждущей души, и, честь и хвала футболу, душу эту он понял, простил и сотворил чудо

Сидя с блокнотом, я, например, на своих соседей обычно настораживаю иглы, как еж, ухожу в себя, не терплю, чтобы отвлекали. Нельзя ничего прозевать: игру надо и понять, и запомнить, надо успеть присмотреться к каждому из двадцати двух игроков и к судьям, подметить и сохранить все бегущие, летучие мгновения. Неспроста молодых репортеров учат: «Для того чтобы написать сто строк, запаси материала на двести». Когда же сидишь без задания и без блокнота, из игры извлекаешь то, что тебе угодно, по выбору, и остаешься, если матч не был пустым, с двумя тремя мыслями, наблюдениями, ассоциациями, словесными находками, подчас не имеющими отношения к увиденному в тот вечер