Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


Не говорю уж о том, что тактическая система, предложенная миру бразильцами на том чемпионате в блеске выставочного рекламного экспоната, небрежно названа «общеизвестной». Так нам могло показаться из за ее простоты, из за того, что перестановка игроков в сравнении с привычным «дубль ве» на первый взгляд пустяшная. Откуда нам было знать, что еще несколько лет пройдет прежде, чем все поймут ее ко многому обязывающую тонкость! Но почему же все остальное так буднично изложено? Почему не сделана попытка найти слова, которые хоть бы отчасти соответствовали нашему истинному впечатлению, напоминавшему «телячий восторг»?.

Потом мы увидели его центральным нападающим, и начались чудеса похлеще. Здесь, будучи наречен главной фигурой, он и матча не взял, чтобы обвыкнуть. Его талант оказался разносторонним, неисчерпаемым. Федотов стал лидером команды по праву своего искусства, лидером покладистым, терпеливым, прекраснодушным, не стремившимся к самовластью, как иные записные бомбардиры, жадно требующие игры па себя. Он забивал сам и давал забивать другим. А забивал он, как никто другой. Казалось, он не прилагает никаких особых усилий. Так, ненароком уловит мгновение и ударит, склонив тело на сторону, чтобы мяч удобнее вошел в подъем его большой ноги. При этом ни мощного движения, ни пушечного выстрела, ни рывка, когда от топота гудит земля, нет, все мягко, незаметно, а мяч – в воротах, и только по резко переломившемуся телу вратаря можно было понять, какой силы и точности федотовский удар. Попал, и никакого торжества или вызова. Возвращался не спеша к центру человек, знающий, что он сейчас сделал то, что делать умеет, и готовый сделать это снова. Он умел забивать с неочевидных позиций, что обманывало защитников. Он умел посылать послушный мяч не в заманчиво открытый ближний угол, где его можно настичь броском, а в неудобный дальний, чем приводил в отчаяние вратарей