Лев Иванович Филатов: "Наедине с футболом" (1977)


С голом Манги – Банишевского, спору нет, повезло. Но футбол ведь полон этим самым «повезло – не повезло». Он – игра, быстрая, хитрая, замысловатая, каждый миг подстерегают отскоки, рикошеты, скольжения, падения, удары в штанги, просчеты вратарей и бог знает что еще. Ни в какой учебник, пи в какое наставление не влезают шуточки плутоватого круглого мяча. И не отмахнешься от них, и единственное разумное утешение в таких случаях: «Играли бы лучше, больше атаковали, забивали, вот и миновало бы проклятое невезение…»
Каковы бы, однако, ни были привходящие обстоятельства, я сужу о том матче по общему впечатлению. Не выглядели бразильцы сильнее, наши держались с ними на равных

…В середине шестидесятых годов футбол стал уходить из под власти неколебимых тактических схем. Если прежде игрок ценился, скажем, как левый крайний или правый хавбек и тренеру надо было отобрать тех, кто способен наиболее удачно сыграть роль в сценарии, давно написанном, одинаковом и обязательном для всех, то теперь самыми желанными стали игроки, отклоняющиеся от текста, с неиссякаемой выдумкой, появляющиеся там, где они не должны быть, где их не ждут, готовые сыграть и героя любовника и слугу, приглашающего к чаю. Двух великих футболистов, выразивших собой смысл этих перемен и потому то и великих, дали миру Бразилия и Англия – Пеле и Чарльтона. Они не похожи, один талантлив на бразильский манер, второй – на английский, и все же в своем понимании игры, в трактовке своей роли в команде Пеле и Чарльтон равны. Пеле известен как нападающий, забивший более тысячи голов. Но разве он еще и не подыгрывающий? Чарльтона нарекли образцовым диспетчером. Но разве он еще и не бомбардир и не защитник?
В ответ на эти перемены возник термин – «универсализм». Тут же его принялись истолковывать вульгарно, представляя современную команду компанией из десяти мастеров на все руки, одинаково умеющих делать любую работу в любой точке поля. О такой обезличенной, осередненной команде страшно подумать. Нет, разделение груда остается, но его уже диктует не буква схемы, а дух игры, раскованной, предприимчивой, каждый раз вычерчивающей оригинальный рисунок. Для того чтобы остаться фигурой, нынешнему футболисту надо уметь и знать больше, чем умели и знали его предшественники, послушные общепринятой схеме